Побег из науки

Нельзя допустить, чтобы науки правили над жизнью, никому не позволено проявлять насилие над жизнью… То, что я проповедую, есть, следовательно, до известной степени бунт жизни против науки.  — Михаил Бакунин

Умные не бывают учены, ученые не бывают умны» — Лао-цзы

Наука  остается занятием для «посвященных», со своей философией и иерархией.   Нечто вроде средневекового ордена.  Эксклюзивное положение науки разделяют не только ученые, но и многие люди.

Действительно,  влияние науки на общество и окружающую среду, чрезвычайно велико. И действительно,  ученые представляют собой некое подобие Ватикана, со своим «папой», своими кардиналами, и служками.

Беда в том, что наука давно потеряла связь с действительностью, и занята  своими проблемами (например, защитой Земли от метеоритов или пришельцев). Еще хуже, когда она пытается изменить действительность по своему разумению (биотехнологии, нанотехнологии, геоинженерия).  Всем хорошо известна смычка между наукой и военными разработками, поставившими мир на край гибели.

В бывшем Советском Союзе наука приобрела особый политический статус и размах. Ее  главная роль — повышение материального благосостояния и военное развитие.   Первоначальный статус науки —  непредвзятое изучение законов природы — был утерян. Наука получила поддержку государства и стала ориентироваться на технику.

Более того, наука стала своего рода идеологией государства, вытеснив религию, поэзию, искусство и другие области деятельности людей.

В других странах  происходили аналогичные процессы,  в особенности в нацистской Германии, Англии и США. Ускоренная экспроприация науки техникой имела место во время и после Второй мировой войны.

В настоящее время, наука продолжает оставлять за собой мертвящий след. Ученых, которые отказываются служить этому Молоху, не признают в академических институтах и изгоняют из ученого сообщества.

Мой побег из науки может представлять некоторый интерес для читателя.

Начну издалека. Мой отец, Иван Матвеевич Постников, попал в науку в конце 20-х годов, когда после окончания Ленинградского политехнического института, остался в аспирантуре у проф. Костенко.  Проф. Костенко поручил ему разработать тему «ударного генератора», который предназначался для  опытов Резерфорда по расщеплению атома (т.н. «генератор Костенко-Капицы»). Это была кандидатская диссертация отца. Генератор был построен в Ленинграде и отправлен в Англию.  Следующий этап — работа над электромагнитной пушкой в конце 30-х.  Это спасло его от лагерей, между прочим. Но исследования пришлось остановить, поскольку не было достаточно мощных автономных источников, а за пушкой тащился кабель от электростанции.  «Катюша» опередила эти разработки.  Во время войны отец занимается проблемой повышения мощности электростанций для фронта.  И в 1943 г защищает докторскую диссертацию.  (Интересно, что во время войны не прекращали работу научные учреждения, ВАК, выходили журналы и т.п.).  После войны  отец был командирован Министерством образования на Украину, где заведовал кафедрой электромеханики в Киевском политехническом, одновременно разворачивая научную работу в Академии наук.  Интересны его работы в 50-60-70 гг:  это  электрический трактор, магнитогидродинамический генератор (МГД), микромашины, асинхронные генераторы, и т.д.   В последние годы  жизни пишет книгу о поэзии, возможно отрекаясь от прошлого опыта жизни.

В юности у меня были совсем другие планы.  После книг Тура Хейердала (Кон-Тики), и фильмов Жак-Ив Кусто, я бредил океанографией.  Но по настоянию отца пошел в политехнический.   Учился без интереса вплоть до дипломного проекта, когда неожиданно увлекся теорией электромагнитного поля.  И тогда мне раскрылась наука. Я стал углубляться все дальше и дальше, и понял, что это бесконечная вселенная, которая поглощает тебя целиком.  Как-будто ты улетаешь от Земли все дальше и дальше.   И забываешь, кто твои близкие, кто-ты сам, что в этом мире хорошо, что плохо.  Это увлечение наукой сродни помешательству.

Отрезвление пришло не сразу. Оно родилось из некоторых «диссидентских» книг, которые я обнаружил в библиотеке отца, из наших разговоров.  Поэзия и философия стала сильнейшим противоядием.  Кроме того, моя работа на кафедре в качестве преподавателя постепенно открывала мне глаза на всю систему.

Я увидел, что вся система образования и науки поддерживает авторитарную  систему.   Сахаров был тот, кто заставил меня трезво взглянуть на ситуацию в стране. Ведь я хорошо знал учебник физики его отца !

Следующий решающий  удар — Чернобыль.   Со взрывом реактора закончилось мое увлечение наукой.   Трудно передать всю горечь и злость, которую я испытал (включая злость на самого себя).  Но один исход был положительный — я увидел свет.  И стал искать диссидентскую литературу, в которой критикуется наука и техника. Я вышел на  Толстого,  зеленых.  Я жадно начал читать и размышлять.  Мои опасения никто не понимал и не разделял (и это после Чернобыля!)  И сегодня у меня мало сторонников.

Развал Советского Союза, причину которого я частично вижу в неспособности контролировать технику — джина, выпущенного из бутылки — привел к дальнейшему подтверждению правильного пути — пути из науки.  В 1994 г. мне удалось посетить университет в г. Бат (Англия), кафедру электротехники и автоматики (где я мог бы остаться работать). Но я уже был другим.  В книжной лавке университета я нашел книгу Фритьофа Капры (моего старого знакомого — еще по «Дао физики»!), под названием «Поворотный пункт».   Я не мог оторваться от книги.  В ней было все, о чем я думал, что испытал.  Книга написала человеком, у которого совершенно другой опыт жизни, совершенно другая ситуация, но который пришел к тем же выводам, что и я.  Он был ученый-диссидент.

Я стал искать возможность опубликовать книгу, но не тут-то было. Ее отказывались публиковать.  Тогда я понял: я должен искать книги подобных авторов, переводить и публиковать самостоятельно.  В 1995 г. я посетил библиотеку «America House Library» в Киеве, и обнаружил много близких по духу книг. В частности, Родерика Нэша (Права природы), Холмса Ролстона III (Экологическая этика), Стива Талботта (Незапрограммированное будущее).   Там же впервые я вышел в Интернет.  Интернет помог мне найти таких авторов, как Жак Эллюль, Иван Иллич,  Говард Одум, Уильям Каттон, Джерри Мандер, Джеймс Лавлок и многих многих других.  Я был не одинок!

Следующий этап — участие в международной интернет-группе   биоцентристов.   Здесь я познакомился с другими «отщепенцами» — Дэвидом Ортоном, Арне Нейссом — и глубинной экологией — философией жизни.

Сегодня идеи ученых-диссидентов и глубинных экологов постепенно проникают в мейнстрим. Наука, в том виде, котором она существовала последние 200-100 лет, уступает холистическому (целостному) видению. Все связано со всем.  Науку нельзя отделить от этики, этику от поэзии, поэзию от природы.   Но это уже другая наука. Гетевская.  Наука, в которой качество важнее количества, а жизнь важнее техники.

 — В.И. Постников,   д.т.н.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s